Интервью с поэтом, звездой литературного интернета

Как-то в компании своих друзей я обсуждала свежие новости интернета, заговорили мы и об авторах одного известного портала, которые закручивают в форуме захватывающие поэтические баталии. Особенно восхищалась я позицией товарища, скрытого под псевдонимом Zmey. И вот передо мной на стол мой друг кладет тетрадь. Смотрю, какой-то черновик. Так, стихи (ты пишешь стихи???), рассказы, песни… подпись… Zmey 🙂 Мы же с тобой и в гостевой книге общались, и на форуме, так это был ТЫ???
Сегодня я раскрою секрет (с согласия автора, конечно) — под ядовитым псевдонимом скрывается примерный отец и семьянин Андрей, тридцати со средним хвостом лет от роду, гармонично сочетающий независимость характера с практическими навыками реальной жизни. Знакомьтесь, в мою кофейню заглянула звезда поэтического интернета.

«Виртуальная кофейня»

Чашечка вторая: кофе по-кубински, с сигарой

Zmey

«Меньше всего мне хочется объяснять мотивы
тех или иных своих поступков.
Может быть потому, что я не умею этого делать.
А может быть потому,
что мне меньше всего этого хочется»

Гера: Давай с курения начнем. Какой пример сыну подаешь? :)) Что сделаешь (или только скажешь?), когда заметишь, что твой сын курит?

Zmey: Ничего не сделаю, тем более, он сказал, что уже бросил:) Вообще, право на ошибку имеет каждый. Ошибки делают все, из них-то и формируется жизненный опыт, пословица о том, что умный учится на чужих ошибках – чушь. Все наступают на грабли, просто человек с головой наступив раз, начнёт думать, а дурак будет в тупую наступать на одни и те же грабли пока ему не надоест или пока жизнь не окончится.

Гера: ага, понятно, а если все-таки он будет продолжать курить, прятаться и все такое? Сам вообще, когда начал курить? Как думаешь, почему твои родители не смогли повлиять?

Zmey: Не смогли повлиять, потому что я почти всегда был предоставлен сам себе, а родители вкалывали на благо родины и возвращались домой без рук, без ног. Но когда они приходили в себя, начинались нравоучения. Наверное, это плохо быть предоставленным самому себе в таком возрасте, но благодаря этому я научился хорошо готовить.

Гера: Что в своей семье ты ставишь приоритетом, подчинение (ребенка) или общение на равных?

Zmey: Я и жену-то не могу назвать женой, мы больше друзья, так почему ребёнок должен быть исключением. Хотя, есть моменты, когда просто необходимо подчинение, да хотя бы самое простое – заставить выпить лекарство, сделать уроки. Согласен, что допустим алгебра, может никогда не пригодиться ему в жизни, но она заставляет шевелиться его серое вещество. В этом я за подчинение, точнее за мудрое руководство, как учитель и ученик в восточных единоборствах. А когда ученик достигает мастерства, он получает полную свободу, он получает самого себя в своё пользование, не ощущая никаких обид на учителя за годы подчинения. А почему? Потому что ему был дан выбор – хочешь достичь мастерства, ты должен сделать это и это, впоследствии «ты должен» ученик заменяет на «я хочу», а это уже звучит в резонанс слову «свобода».

Гера: теперь о бунтарях давай поболтаем. Ты — бунтарь, начиная от длинных волос и татуировок и заканчивая твоим творчеством, одни афоризмы чего стоят. Мне интересны корни всего этого 🙂

Zmey: Теперь это уже не бунтарство, это мода. Бунтарством это было тогда, когда комсомольский патруль мог подойти к тебе на улице и оттяпать клок твоей прекрасной шевелюры ножницами или порезать на лоскутки сильно узкие или сильно широкие джинсы. Воспитывала меня практически – улица и родительская библиотека. Первая – вещь жестокая, со своими законами совсем не похожими на общепринятые, вторая – громаднейшая почва для размышлений. Мысли это то место, в котором проживает абсолютная свобода, а так как их надо было, куда то девать, да ещё бумага с перьями под руку попалась…Но не думаю, что я бунтарь, просто всегда был свой взгляд на вещи и меня трудно было заставить сделать что-либо вопреки моим взглядам, а ещё, до болезненного чувство собственной свободы. Не дай бог, кому-нибудь хотя бы на миллиметр попытаться её ущемить – сразу взрыв. Но это уже, наверное, не воспитание, а особенности психики.

Гера: как мы в этом с тобой похожи 🙂 Вот только мне кажется, что ты сам себе сейчас противоречишь, говоря, что тебя угнетают даже чьи-то попытки ущемить твою свободу, ведь на прошлый мой вопрос ты ответил, что ты за разумное подчинение «мастер-ученик». Как тут быть со своим «Я»? Со взрослыми более-менее понятно ;), я именно о детях. Общаясь с сыном, ты только о своей свободе думаешь или…? Давай пример конкретный: ну не нравится ему алгебра, как бы мозг она не шевелила, уроки сачкует, задания не выполняет…

Zmey: Понимаешь, в мире нет ничего абсолютно чистого, как нет золота без примесей, как нет злого или доброго в чистом виде человека, всё намешано, как коктейль. Так и свобода. Что такое полная свобода – это когда ты никому не нужен, никто тебя не ищет, никто не напрягает, абсолютная свобода – это когда ты не нужен даже самому себе. Добиваясь свободы, нужно знать чего мы хотим. Так и любой человек что-то он считает зоной своего комфорта, что-то нет, у него существуют определённые понятия его свободы. Один легко переживёт 20 переездов из квартиры в квартиру, из страны в страну, а другой умрёт от инфаркта при первом же. А насчёт мудрого руководства, всё дело в мастерстве учителя, сможет ли он преподнести свои требования так, чтобы ученик не чувствовал себя ущемлённым и сменил «ты должен этого добиться» на «я хочу этого добиться». Мне так кажется.

С сыном проще, у него есть выбор – делаешь уроки хорошо, есть компьютер, улица, телевизор и т.п., делаешь плохо – ничего нет. Решай сам. Очень не хочется, чтобы он, выйдя на улицу, в реальный и жестокий мир был к этому не подготовлен хотя бы морально. Поэтому и существуют такие прививки – прививки реальности.

Гера: Ты с сыном о своем творчестве разговариваешь?

Zmey: Да он постоянно спрашивает о том, для чего я всё это пишу, я ему отвечаю, чтобы он подыскал вопрос попроще.

Гера: как считаешь, ты начал писать стихи благодаря воспитанию, или вопреки? что было такого (или не было?) в твоем детстве, из-за чего проснулся в тебе бунтарский дух и желание творить?

Zmey: Нет, точно не благодаря воспитанию, здесь должно быть желание, много книг и много вопросов на которые никто из взрослых не хотел давать ответы. Вообще мне всегда было не всё равно: почему люди говорят одно, а делают другое, почему бог для собственной рекламы не покажется нам хотя бы раз в сто лет, почему в Америке рабочие не сделали революцию как у нас, почему люди больше уважают сильных и грубых, наделённых властью, а добрые и честные постоянно вынуждены подставлять то одну, то другую щёку, да и саму щёку, зачем её подставлять? Кстати, после вопроса об Америке и революции воспитатель детского сада попросила родителей со мной поговорить с тем, чтобы всей компанией не загреметь в КГБ. Было и такое.

Нет, точно не благодаря воспитанию. Был авторитаризм со стороны родителей, хотя сейчас я уже на них за это не обижаюсь, старенькие стали жалко их. Был информационный вакуум со стороны государства и почему — то выражение — «счастливое детство» в полной мере осознавалось лишь на улице, там, где его совсем не обещали, но было чувство свободы. Вот такое у меня субъективное мнение.

Гера: Что ты считаешь авторитаризмом?

Zmey: Авторитаризм — если я сказал, то это правильно и даже если не правильно, то фигушки извинюсь. Мне, в случае своей неправоты, не трудно извиниться перед сыном и признать свою ошибку. Мне вообще не трудно признавать свои ошибки, потому что они не трагедия, а лишь указатель правильного пути.

Гера: Я знаю, ты принимал самое активное участие в уходе за сыном с первых дней: пеленал, кормил смесью, стирал… Признайся, это было для тебя преодолением или естественным процессом?

Zmey: Естественным процессом это было бы в том случае, если б то был 8-ой ребёнок, а он был первым, так что я принял это как свершившийся факт. Жене нужно было заканчивать институт, писать дипломную работу. Она даже хотела оставить учёбу на некоторое время, но так как ваш покорный слуга был свободен, то предложил ей посидеть с ребёнком пока она разберётся со своим институтом. Вот так и научился кормить, купать, пеленать, за что и получил почётное прозвище – отец — героин.

Да, это было преодоление, мне было-то в ту пору 23 года, сам ещё ребёнок, форточки в голове настежь, сквозняк полный, но делать было нечего, тем более, что ещё перед свадьбой мы с женой договорились ни у одних из родителей помощи не просить, так и не просим по сей день.

Гера: Теперь давай о твоем печальном опыте эмиграции

Zmey: Почему о печальном, он счастливый! Как бы это банально не звучало, но я понял, что для меня значит слово родина, то которое пишется с маленькой буквы. Теперь заграница меня интересует только в качестве места отдыха, но не жизни.

Гера: В стране с полной свободой как дышалось твоему «Я»?

Zmey: В стране с полной свободой, говоришь.., да нет такой страны нигде на земле, она есть только в одном месте — в твоей душе. Как дышалось? На этот вопрос невозможно дать коротенький ответ, наверное, и книги не хватит, чтобы описать все вдохи и выдохи моего «Я».

Гера: Насколько отличаются наши системы образования и воспитания? Были ли проблемы с двуязычием у сына (ему тогда было 8)?

Zmey: Очень отличаются и ты знаешь, мне наша понравилась больше. Не потому что она наша, а потому что у нас даются более обширные знания. За границей узкая специализация, например, если человек программист, то он, знает всё только в границах своей специальности – тестировщик программ тестирует программы, нажимальщик кнопок – нажимает кнопки, если гениальный программист знающий от а до я, то он из бывшего Союза. Вот такая вот проза их жизни.

У сына с языком проблем было всего на месяц, у меня на год. Дети вообще легко сходятся, у них есть объединяющее их общее дело – игры, у взрослых разъединяющая их общая проблема – деньги. Вообще в изучении языка нужны были три основных слагающих – для начала нужно запомнить как можно больше слов, второе – научится думать на том языке (тогда семьдесят процентов дела у тебя в кармане), третье – языковая среда в которой не говорят на твоём родном языке и тогда заговоришь как миленький потому что деваться некуда.

Гера: Твое творчество расцвело именно в «изгнании» :))

Zmey: да никто меня не изгонял, я сам себя погнал, а зачем не знаю. Наверное, для того, чтобы понять, что важнее для меня в этой жизни. Если честно, то я не знаю, что подвигло меня на такой шаг. А творчество там не расцвело, оно обострилось. Обострились чувства, показался смысл, и он мне понравился, и я оставил его себе. Чего и тебе желаю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *